Глава 3 — "Операция «Тихий Шёпот»"

— ВАС СЛЫШАТ! — Кай ворвался в убежище, размахивая зловещей запиской как белым флагом перед лицом неминуемого идиотизма. — Нас не просто видят! Нас слышат! Возможно, прямо сейчас! Возможно, этот… этот Сверхдушнила подслушивает, как я это говорю! Привет, мудак!

Элис схватила записку с благоговейным трепетом.— Он написал нам! Настоящее, материальное сообщение! Это прогресс! Он пошёл на контакт!— Он пошёл на что-то другое! — парировал Кай. — Он не написал «давайте дружить», он написал «заткнитесь». Это не контакт, это жалоба от соседа снизу!

Капитан Очевидность изучил карту с крестиками, прищурившись.— Тактическая оценка: мы в зоне повышенного внимания. План «Молчаливый Ёж» в действии. Полная тишина. Радиомолчание. Никаких танцев.

— Отлично! — саркастично воскликнул Кай. — Мы будем сидеть тихо, а Борис тем временем продолжит свой перфоманс «Стук-стук-тук-я-тут» на нашей двери! Он не получил записку!

Так началась самая невыносимая операция в истории выживания — операция «Тихий Шёпот». Правила были просты и бесчеловечны:

1. Никаких громких звуков. Запрещалось ронять кастрюли, ругаться громче шёпота и смотреть телевизор без наушников (которых не было).

2. Никакого ремонта. Дыру в заборе, проделанную накануне, пришлось затыкать подушкой. Она выглядела жалко.

3. Никакого отвлечения зомби. Теперь их можно было только игнорировать и молиться, чтобы им стало скучно.

Жизнь превратилась в фарс немого кино с очень плохими актёрами.

Кай пытался открыть банку тушёнки без шума. Он замотал её в десять полотенец и пытался вскрыть деревянной ложкой. Полотенца рвались, ложка с треском ломалась. Борис, услышав возню, с интересом прильнул к двери и начал скрести по ней ногтями. Скрип был в десять раз раздражающее обычного стука.— Ты только помогал! — прошипел Кай в сторону двери.

Капитан решил провести разведку. Он облачился в самодельный костюм «невидимки» — на него были наклеены клочья старой одежды и привязаны ветки, чтобы слиться с зомби. Он вышел на улицу и попытался замычать и шаркать ногами.К его удивлению, это сработало. Несколько зомби лениво посмотрели на него и приняли за своего. Успех вскружил ему голову. Он решил пойти дальше и попытался завести с ними беседу.— Ммммууу? — произнёс он, подходя к одному из них.Зомби посмотрел на него пустыми глазами, медленно поднял руку и ткнул капитана в грудь. Затем развернулся и ушёл прочь, мыча что-то неодобрительное под нос. Капитан вернулся подавленным.— Мой камуфляж был распознан. Они чувствуют отсутствие подлинной экзистенциальной тоски.

Элис, не теряя надежды на диалог, решила общаться невербально. Она села напротив Бориса по ту сторону двери и начала показывать ему пантомиму.Она показала пальцем на него, потом на себя, потом сложила руки в форме сердца.Борис смотрел, не моргая.Она изобразила, как открывает банку и ест, причмокивая от удовольствия.Борис почесал в затылке.Отчаявшись, она решила изобразить саму суть их бытия: она встала, начала бесцельно ходить по комнате, натыкаясь на стены, и тихо мычать.Борис внезапно оживился. Он кивнул, поднял палец, как бы говоря «О, я понял!», и… повторил её движения с точностью до наоборот. Он остался сидеть на месте и начал ещё интенсивнее стучать в дверь.— Это провал, — расплакалась Элис. — Он думает, что я приглашаю его на танец!

Тишина сводила их с ума больше, чем когда-либо сводил шум. Они прыгали от каждого скрипа собственных половиц. Борис и его друзья, почувствовав слабину, стали наглеть. Они уже не просто стояли, они прислонялись к баррикадам, скрипели зубами и тихо, но противно постанывали.

Пиком всему стало утро, когда Кай выглянул в окно и увидел нового зомби. Тот сидел на тротуаре, прислонившись к их забору, и… читал газету. Вернее, это была старая, промокшая газета, и он просто водил по ней пальцем, бессмысленно водя глазами по расплывшимся буквам. Но вид был самый что ни на есть мирный и домашний.

— Всё, — тихо сказал Кай, его нервное напряжение достигло пика. — Они устроили пикет. Теперь у нас тут тихий час и читальный зал. Мы проиграли. Мы создали им зону комфорта.

Вечером того же дня, когда отчаяние достигло своего апогея, снаружи раздался звук. Но не мычание. И не техно.

Это было тихое, мелодичное «Дзинь-дзинь-дзинь».

Кай крадучись подошёл к окну. По улице, ловко огибая скучающих зомби, ехал… мороженщик. Не настоящий, конечно. Это был зомби. Старый, с отваливающейся кожей на лице, в грязной белой куртке и с маленькой тележкой, на которой висел колокольчик. Он изредка звонил в него и монотонно тянул:

— По-ло-доеее… Ммооо-рооожееенное…

Зомби вокруг не обращали на него никакого внимания.

Это было слишком. Слишком абсурдно даже для этого места.

И тут Кай заметил кое-что ещё. К ручке тележки мороженщика был привязан… ещё один листок бумаги.

Сердце Кая заколотилось. Он жестом подозвал капитана, показал на тележку. Тот, с серьёзным видом спецназовца, кивнул.

План был безумен. Нужно было выйти, подойти к зомби-мороженщику и забрать записку, пока остальные «соседи» не проявили интерес.

Капитан, не говоря ни слова, начал готовить «тактический манёвр». Он взял банку с краской, оставшуюся с давних времён, и вышел на улицу. Он подкрался к зомби, читавшему газету, и аккуратно поставил банку ему на голову. Тот не шелохнулся.

— Отвлекающий манёвр завершён, — прошептал капитан, возвращаясь. — Его периферийное зрение ограничено.

Кай, не веря в происходящее, выскользнул за дверь. Он сделал несколько шагов к тележке. Мороженщик остановился и уставился на него пустыми глазами. Кай замер. Зомби медленно потянулся к тележке, не сводя с Кая взгляда, порылся в ней и достал оттуда… огромный, подтаявший, грязный эскимо на палочке. Он протянул его Каю.

— Нет, спасибо, я на диете, — прошипел Кай и, дрожащей рукой, отцепил записку от ручки.

Он рванулся обратно в дом, пока мороженщик с тем же неизменным видом сунул эскимо себе в рот и продолжил путь, звеня колокольчиком.

В убежище, под взглядами Элис и капитана, Кай развернул записку.

Там не было карты. Там был всего один вопрос, выведенный тем же угловатым почерком:

«КАК ВАМ МОРОЖЕНОЕ? P.S. ЭСКИМО — ЭТО ПРИМИРИТЕЛЬНЫЙ ЖЕСТ. НЕ ОТВЕРГАЙТЕ ЕГО.»

Кай медленно поднял глаза на своих товарищей.

— Всё. Он не только подслушивает. Он ещё и совершенно ебнутый.