Глава 4 — Без названия
Пение нарастало.
Оно больше не воспринималось как звук — скорее как давление, заполняющее зал изнутри. Кирекс чувствовал его в костях, в зубах, в самом центре головы. Оно не оглушало — оно подстраивало.
Он стоял у платформы, но уже не как наблюдатель.
Как тот, кто пытается удержать распадающуюся систему.
— Всем отойти от установки, — сказал он спокойно, но голос его прозвучал жёстко. — Немедленно.
Лаборанты, находившиеся по периметру зала, замерли лишь на мгновение.
Потом началась паника.
Кто-то рванул к выходу. Кто-то остался у панелей, пытаясь вручную отключить контуры. Один из техников у дальней консоли начал быстро вводить команды, игнорируя дрожь в руках.
— Блокируйте резонатор, — продолжил Кирекс, не повышая голоса. — Отрезать питание. Все каналы.
— Не отвечает! — крикнули в ответ. — Система не—
Слова утонули в усилившейся вибрации.
Йоггем стоял у центрального пульта.
Он не двигался.
Кирекс заметил это сразу.
— Йоггем, — произнёс он.
Инженер не ответил.
Кирекс сделал шаг к нему.
— Йоггем.
Тот медленно повернул голову.
И Кирекс понял: он уже опоздал.
Изменения были очевидны.
Правая рука Йоггема почти полностью превратилась в прозрачную структуру. Свет внутри неё больше не дрожал — он тек, как по каналам, выстраиваясь в чёткий, чуждый узор.
Но хуже было лицо.
Кожа оставалась целой.
Почти.
Но под ней уже двигался тот же свет.
— Архитектор… — выдохнул Йоггем. — Она… не держится в рамках…
— Выходите из зоны, — резко сказал Кирекс. — Сейчас же.
Йоггем попытался сделать шаг.
Не получилось.
Нога не послушалась.
Он покачнулся и вцепился в край платформы.
И в этот момент раздался треск.
Кирекс увидел, как по прозрачной руке побежали трещины.
Не хаотично.
Слишком упорядоченно.
Словно кто-то рисовал их изнутри.
— Назад! — резко бросил Кирекс, оборачиваясь к остальным. — Все назад!
Поздно.
Один из лаборантов у ближайшей панели вскрикнул.
Кирекс резко повернулся.
Тот держался за горло.
Под кожей, прямо на шее, проступали тонкие светящиеся линии.
— Снимите его! — приказал Кирекс.
Двое бросились к нему.
Они не успели.
Кожа на шее лаборанта потемнела, затем стала прозрачной — и в следующую секунду его крик оборвался.
Он рухнул на пол, судорожно дёрнувшись.
И замер.
Кирекс уже не смотрел на него.
Процесс распространился.
Быстро.
Слишком быстро.
Пение стало глубже.
Не громче — глубже.
Как будто оно перестраивало пространство.
Йоггем захрипел.
Кирекс снова повернулся к нему.
Трещины поднялись выше.
К плечу.
К шее.
— Держитесь, — сказал Кирекс, хотя сам понимал бессмысленность этих слов.
Он протянул руку — не чтобы помочь, а чтобы проверить.
Остановить.
Понять.
Но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись Йоггема, тот резко дёрнулся.
— Не… — прохрипел он.
И в этом «не» было не столько страх, сколько понимание.
Поздно.
Кирекс отдёрнул руку.
Инстинкт.
Расчёт.
Йоггем выпрямился.
На секунду.
Как будто его кто-то удержал.
Глаза широко раскрылись.
В них уже не было паники.
Только пустота.
И отражение синего света.
Кирекс шагнул назад.
— Всем покинуть зал! — резко приказал он.
Кто-то послушался.
Кто-то нет.
Потому что в этот момент всё изменилось.
Пение оборвалось.
Резко.
Как удар.
Тишина длилась меньше секунды.
И затем—
Йоггем распался.
Не взрывом.
Тело потеряло целостность мгновенно, рассыпаясь на множество кристаллических фрагментов. Они разлетелись во все стороны, ударяя по людям, по оборудованию, по стенам.
Раздались крики.
Один из осколков пробил плечо лаборанта у выхода — тот рухнул, захлёбываясь криком. Другого задело по лицу — кожа на месте удара начала мгновенно мутнеть.
Кирекс прикрыл лицо рукой, отворачиваясь от потока.
Осколки ударялись о пол, звенели, скользили.
Некоторые… не останавливались.
Они продолжали медленно двигаться.
Как будто искали.
Кирекс резко выпрямился.
— Не прикасаться! — бросил он.
Но было уже поздно.
Один из техников, пытаясь подняться, задел рукой кристаллическую пыль.
Свет вспыхнул под его кожей почти сразу.
Кирекс увидел это.
И в этот момент принял решение.
— Всем выйти. Немедленно. Закрыть сектор, — сказал он уже тише, но в голосе не осталось сомнений.
Те, кто ещё мог двигаться, бросились к выходу.
Кирекс не пошёл за ними.
Он остался.
Повернулся к платформе.
К Образцу.
Теперь в зале стало тише.
Не полностью.
Но достаточно.
Свет от её тела был ровным.
Слишком ровным.
Как у завершённой конструкции.
Кирекс медленно опустил руку.
На запястье боль пульсировала в такт.
Он посмотрел на отметины.
Затем — на неё.
И сделал шаг вперёд.
Теперь он не просто наблюдал.
Он понимал:
процесс уже начался.
И остановить его извне невозможно.
Оставалось только одно.
Войти в него.
На своих условиях.