Глава 6 — Встречают по одежке, провожают по уму
— Ты всё знал, — зло проскребла зубами Лирия, — и ничего не
сказал!
«На что я вообще
надеялась?», — сокрушалась девушка, смотря на землянина.
— Я должен был убедиться, — буркнул наймит. — Дабы не
совершать необдуманных действий.
— Эт кто б тут ещё говорил о необдуманных действиях?! —
выпучил глаза Себастьян, придерживая обрывок ткани у разбитой губы. — Серокожая
права: уж лучше бы сразу балакал начистоту!
Бард помахал им
рукой у камина:
— Рука помощи не нужна, господа?
— Нет, — отрезала Лирия. Она повернулась к южанину:
— А тебе советую замолчать вовсе, — шепотом развеяла она
сомнения Скитлера о всяком доверии, — мне стоило сразу разгадать ваши
разбойничьи натуры.
Себастьян
притворно ухмыльнулся:
— Послушай, м`леди, ты-то уж точно поймешь. Мне, оттионцу,
было некуда податься, так шо я просто прибился к своим, — оправдательным тоном
вещал южанин, — откеда мне было знать, что они окажутся кодлой фраеров?
— Слова — ветер, — заявила на это девушка. — Чем вы можете
доказать, что не хуже тех бандитов?
— Ты всё ещё жива, — ответил Миллард.
Себастьян
отшатнулся от Джона, вновь начался тарарам:
— Не, ну ты тока послушай его. И после такого бандит это я?!
— Хватит, — стукнул по столу землянин. — Так мы никогда не
найдём старика.
— Которого ты же к нам и привёл! — заметил южанин.
— Может, этот твой зачарователь уже на другом материке,
Кирителе или Фителе? — спросила Лирия. — Раз уж он умеет телепортироваться.
— Нет, — ответил Миллард. — Такой перенос благодаря
артефактам невозможен. У меня есть друг. Он в этом разбирается, — заверил
землянин.
— Ого, какой ты разносторонний, наёмник! А друзей телепатов
у тебя случайно нет?
— Я не наёмник.
— Не ври, — усмехнулась Лирия. — По тебе видно, как ты
зарабатываешь на жизнь.
Джон вздохнул.
Видимо он уже понял: пустыми угрозами, повышенным тоном и злобным взглядом
велларийку больше не заткнёшь.
— А чем зарабатываешь ты? — всё же извернулся мечник.
«Ничем», —
пронесся в голове аристократки горький ответ. Слишком постыдный, чтобы быть
озвученным.
— Она не шарахает людей мечом, как ты, — проворчал
Себастьян.
— Помалкивай, нечего мне подхалимствовать, — отвернулась
девушка, — про твои-то способы заработка, мистерианец, мне теперь тоже
известно!
Нежданно-негаданно
дверь в корчму с грохотом отворилась. Лирия уж подумала, ворвалась свора
озлобленных крестьян, но всё оказалось куда хуже: внутрь вошел, звеня шпорами,
и хрустя кожаной дорожной одёжкой чужак. Он носил длинный плащ, укрывавший всё
его снаряжение. Девушка присмотрелась к типу повнимательнее… и обомлела.
Её горящий как головня взгляд коснулся
браслета с гравировкой птицы.
«Стриж».
Она прокляла свою
глупость.
«Нужно было
расстаться с ними ещё там, на поляне! Убежать! — размышляла девушка. — Истинные
велларийцы не якшаются с варварами».
Стриж осмотрелся.
Глаза у него были холодные и злые.
— Эй, бес тебя возьми, чаго уставился? — занервничал купец.
— Что мы, кобылы на рынке, чтобы нас так рассматривать?!
— Тиха-а-а-а! Рассматриваю, потому что рассматриваю, —
огрызнулся неизвестный. — Здесь была троица чудаков из леса, со светяшками?
Велларийка снова,
на сей раз ещё сильнее, отругала себя за недоумство.
— Светяшками? — переспросил купец. Лирия как можно выше
подняла воротник. — Што за чудаки из лесу бывают? Гоблины что-ль иль
копьехвосты какие?! Здесь токо я да мои товарищи, с каравана значицца!
Стриж поглядел на
скучающего у камина барда. Тот только покачал головой. Незнакомец вновь хлопнул
дверью.
«Ушёл».
Корчма погрузилась
в тишину на добрые пять минут, за которые Лирия успела бы излить Эллуне все
свои переживания, но молиться велларийке было позволено лишь ночью. Только и
было слышно чавканье купца, пока Себастьян не предъявил спутникам:
— Не, шишь вам с кедром! Больше никуда не пойду, мое участие
в этом балагане на сим окончено!
«Пора и мне
покинуть этих безумцев», — решила для себя девушка.
— Верно, не пойдешь, — перешел на бас Джон, — ты отправишься
со мной к властям…
Дверь в корчму с
грохотом отворилась, ворвалась свора озлобленных крестьян.
— Бей! — прокричал корчмарь. — Лупи инопланетцев!
— Я не инопланетец! — вскрикнул южный вор. Это ему не
помогло.
Прежде чем на них
кинулись озлобленные мужики, Миллард сгрёб спутников в охапку:
— Убегайте через вон ту дверь, за рогожей. На гумне, за
хлевом, будет повозка. Толкайте её к тракту, там склон.
Тут же землянина
обхватили сзади, пригнули! Двое накинулись на Джона, но громила схватил скамью,
долбанул первого ею в грудь, толкнул второго, повалил обоих, придавил скамьёй!
Себастьян к тому моменту уже просеменил боком всю залу и врубился лбом в
невесть откуда взявшегося здоровяка, преградившего собой задний выход.
Лирия побежала
следом, но у камина её задержал выпрямленной рукой корчмарь, схватив за ладонь.
Девушка взвыла и упала на колени.
— Попалась, хрупкая девчонка, — нагнувшись к ней, корчмарь
улыбнулся широко и радостно.
Лирия улыбнулась в
ответ: «Купился». Несостоявшаяся аристократка резко ударила его сжатым кулаком
по глазу! Подпрыгнув, ударила его по виску, тут же развернулась и хватанула его
по груди. Вывернула так, что у того аж костяшки закряхтели! Повторный удар
повалил его на пол. Корчмарь приподнялся на локтях. Получил ещё раз.
— Ты не первый, — рявкнула на него ловкая девушка, — далеко
не первый варвар, кто пытается посягнуть на мою свободу!
С противоположного
угла послышался грохот — это Миллард схватил со стола железный жбан и со звоном
врубил им по макушке наступающей черни. Джон захрипел. За его ботинок
схватились поваленные прежде мужики.
— Серокожая! — отвлёк её вскрик Себастьяна.
Южанин уже
оказался схваченным сельским громилой. Но это был не клич о помощи: Скитлер
выкрутился, достав из-за пазухи стилет, игловидный кинжал, всучил тот в голень
негодяю.
— Берегись, — посоветовал разбойный воришка Лирии и, сжав
ладонь, скрылся в тенях. Его силуэт прошмыгнул под ногами мордоворота улизнув
за дверь.
«Предатель», —
успела подумать девушка, прежде чем оказалась схваченной разъяренным
здоровяком.
Аристократка
змеиным вывертом высвободилась из его рук, локтем ударив по горлу. Это подарило
ей пару секунд: она соображала быстро.
Велларийка
обратилась к своей душе. Прочувствовала её. Она ощутила, как священный лунный
свет Нистфулларии с большим трудом, тягуче, пробивается через дневной небосвод.
Благо две дневные луны Мистериума помогали ему в этом, отражая свет сквозь
звездное пространство. Нити священной энергии протискивались сквозь крытую
гонтом крышу корчмы — прямо ей в душу.
На дланях девушки
начала концентрироваться лунная энергия. В руках Лирии стеклось и загорелось
беспорядочное голубое пламя. От него веяло холодом и при этом обжигающей
энергией.
Таковой и была
лунная магия. Дар Эллуны.
Велларийка
выпрямила руки в сторону камина, растопырившись, как ястреб. Холодное пламя
понеслось в алый огонь! Едва лазурная энергия коснулась его, как поленья
вспыхнули со страшной силой, выплюнули в комнату огнем, пылью искр, клубами
сажи и дыма! Как из жерла вулкана, из камина вылетел котел, хлестнул кипятком.
Дорога к двери
открылась сама собой.
Джон, подобно
колоссу, отбивался от нападок мужиков, что вскоре стремглав помчали к выходу.
Купцы попрыгали в окна. Бард пытался было унять разгулявшийся лазурный огонь
скатертями, но утонул в дыму. Все переплелось! Лирия этого уже не видела. Она
во всю мочь мчалась через хлев.
В три прыжка
велларийка преодолела свинарник. Преследовавший её, а скорее уже спасавшийся
сам, здоровяк под ноги не смотрел, а потому, разумеется, сразу растянулся во
весь рост и прокатился по свинячьему дерьму.
На улице девушка
лицезрела, как южанин успешно справлялся со спасением. В одиночку. Он уже почти
докатил фуражирскую повозку до распахнутых настежь ворот! За ними тракт круто
уходил вниз, спускаясь с холма к лесу.
— Стой!
— Спасайся сама, м`леди, кто знает, может тот землянин ещё
живой, — ответил ей воришка.
Но путь ему
преградила жена корчмаря, закрыв ворота и заперев те на балку.
— Ах ты лохудра! — обозлился парень, без толку стуча в
закрытые ворота.
Из окна корчмы,
дышащей дымом, вылетел камешек. Будь у Лирии зрение получше, она бы углядела на
нём земные языческие символы, сияющие в унисон с трещинами, пошедшими по камню.
Снаряд взорвался, разнося стену в щепки!
Девушка от
неожиданности аж подпрыгнула. Из разлома в стене к ним, аки бык, несся
землянин. С медвежьей силой он закинул Скитлера в воз, а сам, охнув, высвободил
меч!
Не успел южанин и
пискнуть, как Миллард опустил двуручник на скобу колодок, защищающую ворота.
— Почти, — выкрикнула Лирия, поглядывая на разлетающиеся
ворота.
Наймит ударил
сильнее. Так, что задрожал забор вокруг хлева. Под следующим ударом колодки
лопнули, балка с грохотом упала на землю.
Землянин пнул
ногой телегу и та покатилась в открытые ворота. Лирия зажмурилась. Она
услышала, как туша наёмника успела запрыгнуть в повозку. В ушах засвистело!
— Держись, — крикнул Себастьян, вцепившись в неё. — Ох
холера!
— Сам держись!
И мир вокруг
покатился.
***
Конь Эстена трусил
со склона. Лесные цветы колокольчики и плющи ежевики под его копытами сменились
пучками растущего средь камней морского критмума, усеянного напоминающими укроп
бусинками. Этот цветок Ривсу был хорошо известен: на тропических берегах Калеба
он встречался повсеместно.
«Порой мы находим
следы родины в весьма неожиданных местах».
Тракт больше не
вилял по холмам. Он вёл меж пересыпей, по рыхлым береговым наносам. Море в этом
участке тракта наступало на сушу, с каждым годом лишь увеличивая свои берега.
Впереди уже виднелось Беломорье. Городок
вполне можно было бы назвать селом — он уступал по размеру всем окрестным
деревушкам, слишком уж по-ларионски узкая здесь была застройка.
Немногочисленные здания, не выше часовни, умудрились уместиться на береговой
косе в ширину с три мили.
Но так бы и
оставаться Беломорью захудалым селом, коль не его просторный пирс, на котором
красовались мачты каравелл, когг и буксирчиков.
У тисовых ворот
города солдатские кавалькады маршировали к военному лагерю, что резво рос на
окраинах. Краны поднимали грузы роты командира Гамильтона за стены.
— Успели к полудню, — заключил аристократ, недовольный
задержками. — Что это за свора паломников, пред закрытыми воротами?
Офицер
присмотрелся: на воротах была открыта калитка, из которой приставы во всю мочь
горланили на свору каких-то крестьян.
— Перефразирую, — презрительно скривил губы Гамильтон. —
Почему ворота всё ещё не открыты пред нами?!
— Моменто, сеньор, — заверил аристократа сотник, погнав
лошадь в галоп.
— Ну почему я? — бормотал Ривс.
Эта нелепица ещё
пуще их задерживала. Расквартировка войск заняла гораздо больше времени, чем
было рассчитано, но, с другой стороны, разве в последнее время бывало иначе?
Порой Эстену казалось, что на весь Полуостров только он ответственно подходит к
работе. Приходилось все делать самому — даже вести портовый учёт! Он уже
опоздал на утреннюю встречу с командиром, и его ещё ждал десяток дел.
— Почему, Аркана мио, всё это происходит со мной?
Из-за
установившейся лютой жары Эстен разрешил приставам заступать в караул без
полной экипировки. Сейчас это показалось ошибкой: два его солдата не могли
разогнать пятерку мужчин, бродящих крестьян, судя по мантиям.
— Что здесь, Магнусова доля, происходит? — прорычал он,
обращаясь к приставу.
— Вонючие бродяги намеревались пройти, сеньор!
Сотник кинул
быстрый взгляд через плечо. Он повидал немало самых разных крестьян в свое
время, но эти явно ими не были. От них не пахло ни мочой, ни пылью, ни
застарелым потом. Тем более эти странники носили браслеты с недурной
гравировкой.
— Мы их, значицца, тоже развернули, но у них бумаги! —
оправдывался пристав.
— Бумаги?
Странный путник
постучал Ривса по плечу и вручил ему сложенный пергамент, слегка обтрепавшийся
по краям. Офицер прочитал бумагу, хмурясь с каждой строчкой, и сказал:
— Это пропуск, подписанный штабом генерала-фельдмаршала
Дариуса. Вы кто такие?
Эстену приходилось
видеть документы от фельдмаршала планетарных войск и подпись бумажки
неизвестных не внушала сомнений. Вот только Ривс ощущал зуд на носу: верный
признак подвоха.
— Посланники из Иллариота, — тихо проговорил одетый в мантию
чистой мистерианской речью, — мы разыскиваем зачарователя: старика, одетого в
белоснежные одеяния. И преуспели в его розысках, офицер, — его следы ведут в
этот городок.
Зуд в носу только
усилился. Ривс насупил брови. Ему взаправду приходилось видеть этого старика и
всё, что окружало беловолосого колдуна показалось сотнику в высшей мере
подозрительным. Но, если перед ним действительно стояли посланники
фельдмаршала, которым он откажет, то карьера Эстена угрожала закончиться…
— Хватит! — услышал сотник собственный голос. Он кричал
приставам:
— Сгоните их с дороги! Беломорье закрыто на время прибытия
войск!
Солдаты потрясенно
вытаращились на офицера, и он заставил себя успокоиться.
Эстен проклял
себя. Он вновь наступил на те же грабли! Снова и снова он повинуется зову своей
души, а не разума.
— Си, сеньор! — откликнулись ему калебцы.
Он пяткой
развернул коня и направил его к Гамильтону.
С одной из секций стены он услышал треск и
ругань. Это кран накренился под весом груза, в пару хлопков все тросы
полопались и поднимаемый ввысь деревянный лафет грохнулся наземь.
С лафета
покатилась громадная стальная труба, усеянная меньшими латунными трубками и
вентилями.
— Что это такое? — поинтересовался сотник, прискакав к
иллариотскому командиру.
— Это? Игрушка учёных тауматургов. Приказано секретно тащить
эту бандуру аж к границам Териода.
— Почему ж вы её не накрыли? — удивился Ривс.
Командир
презрительно заворчал:
— Зачем же мне её скрывать, цензус, ежели я сам не знаю на
кой нам она. Вы сами-то знаете, что это такое?
Эстен слыхал
что-то о новых ниторострельных машинах тауматургов, извергающих пламя и грохот.
Но никогда не видел. Тем более, что по слухам они были созданы в первую очередь
для кораблей, на которые уже вот как четыре эры никто не обращал внимание с
момента создания Портальной Цепи, вплоть до Северных войн.
— Едва ли, — ответил за него Гамильтон.
Послышался топот и
возня расступающихся пред гонцом новобранцев.
— Эстен! Эстен! — размахивал руками его непутевый адъютант.
— Офицер Ривс! — окликнул его кузен, едва заметив рядом с
ним аристократа. — Рапорт от десятника Дина!
— Слушаю.
Адъютант Остон
перевёл дух, робко поглядывая на Гамильтона.
— В его секторе — селе Краснополье, напали и подожгли
корчму! Угнали повозку столичного фуражира, скорее всего… Скорее всего эт банда
Сивой, сеньор.
— Каналья, — тихо выругался Эстен.
«Она ведь взяла
кваллии, пустословная кулона, — размышлял сотник. — Обещала держаться от армии
в стороне! Видимо жара отняла всякий нюх у этой оттионской крысы».
— Вы хотите сказать, что не вычистили подобную погань в
провинции? — принялся сердито крутить пышные усы Гамильтон. — Хотите сказать,
цензус, какие-то блохи замахиваются на мою роту?! От вас толку меньше, чем от
крестьянина без плуга!
Эстен уже
догадался, что и это затруднение придется улаживать ему.