Глава 4 — Без названия

Кейн задумчиво осматривал разбитый дом, где недавно разразилась схватка. От изверга внутри остались лишь ошмётки, а второго, убитого на улице, он только что выволок за порог.

— Что за чёрт? Где остальные? — нахмурился Кейн.

— Может, их и нет? — осторожно предположил Джин, его голос звучал из банки с насмешкой.

— Если бы всё было как обычно, я бы уже был трупом, — сухо отозвался Кейн. — Но в группе всего двое. Это не похоже на них.

— Зато ты жив. Разве не хорошо?

Кейн усмехнулся, но тут же посерьёзнел.

— Любая аномалия в их поведении — это опасно.

Он вздохнул, опустив взгляд.

— Я просто хочу вернуться домой. Почему это так сложно?

— Если так опасно, почему не уйти прямо сейчас и не предупредить остальных?

— Не могу. Мне надо домой, Джин. Если не сейчас, потом будет поздно. Пусть другие докладывают. У меня есть дела.

— Ха-ха-ха! Да ты у нас эгоист! — с издёвкой отметил Джин.

— Ну да, — беззаботно отозвался Кейн. — А что?

Он взглянул на горизонт, окрашенный оранжевым светом, который сигнализировал о скором наступлении ночи.

Дом выглядел разгромленным. Остатки извергов валялись внутри и снаружи. Кейн аккуратно вытер пол и рассыпал порошок, убивающий запах крови. Это должно было отвлечь извергов, чтобы те не привлекли внимание своих сородичей.

После уборки он принялся за привычный ритуал: рассыпал порошок трав по порогам, окнам и другим входам. Затем достал свиток с магическими символами и прошептал:

— Прошу защиты. Прошу сокрытия. Прошу о спокойном сне. Прошу о безопасном месте во тьме.

Закончив, Кейн наконец расслабился. Он прислонился к стене, медленно сползая на пол.

— Джин, как думаешь, ещё много таких аномалий будет?

— Нет. Это редкость. Может, раз в сто лет, — спокойно ответил Джин.

Кейн невольно засмеялся.

— Нам конец. Почему этот мир так хочет нашей смерти?

— Мир ничего не хочет. У всех равные возможности.

Эти слова разозлили Кейна.

— Равные? Если бы возможности были равными, люди бы не оказались на грани вымирания!

— До появления порчи ты мог с помощью молитвы добиться чего-нибудь? — с вызовом спросил Джин.

Кейн осёкся. Никогда прежде он не думал об этом так. Мир перевернулся десять лет назад, и вместо вопросов он просто учился выживать.

— Хочешь сказать, порча заставила молитвы работать?

Голова Кейна закружилась, и он потер виски.

— Голова болит?

— Да. Хочешь помочь? — огрызнулся Кейн.

Но Джин неожиданно умолк. Его клыкастая улыбка исчезла, а банка будто застыла.

Кейн вздохнул. Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. Но ночь не ждет.

Туман опустился, и Кейн услышал, как за окном мелькают силуэты. Он не шевелился, не издавал ни звука. Знал: изверги были там, но их интеллект слишком низок, чтобы проникнуть внутрь без наводки.

Снаружи всё затихло. Тишина ночи вернулась, но её нельзя было назвать спокойной.

Кейн затушил сигарету и улёгся спать.

— Кейн, вставай, тюлень ты ленивый.

На улице было солнечно, от солнца за окном исходило приятное тепло. Кейн хотел ещё поспать, но "любящий" братский пинок полностью разбудил Кейна.

— Да какого черта? Я что, даже поспать не могу?

Возмутился Кейн.

— Сейчас уже час дня. Я, конечно, понимаю, что ты у нас не слишком активный парень, но нам пора.

С тёплой улыбкой проговорил старший брат Кейна.

— Уже так поздно?

— Вздох. Кстати, Патрик, а куда это нам пора? Я что-то не могу вспомнить.

Кейн хотел вспомнить, куда же опять тянет его старший брат, но его мысли были как в тумане, и всё, что он мог говорить, не задумываясь:

— Как куда? Неужели твоя лень настолько спрогрессировала, что уже и память теряешь?

С усмешкой на лице спросил Патрик.

— Вздох. Просто скажи уже, что за дела у нас сегодня.

— Мы переезжаем.

— Что?

С явным удивлением спросил Кейн. Как это мы переезжаем, и почему я не помню такого разговора?

С каждой секундой Кейн мыслил всё яснее и яснее, но его мысли всё ещё плыли, как остатки кетчупа в пустой банке — медленно и тягуче.

— Ладно, идём.

Когда Патрик повернулся спиной, Кейн почувствовал, что спина его старшего брата не вызывает обычного безразличия. На этот раз он чувствовал страх одиночества, ностальгию и печаль.

Патрик вышел из комнаты Кейна.

Комната Кейна была небольшой. Она находилась в углу дома, которым владела мама Кейна. Его комната была недоделана из-за стройки, но всё равно она была уютной: раскладной диван в дальнем левом углу комнаты, стол и компьютер в правом. На другой стороне комнаты были швейные машинки. Это было хобби его матери, но из-за их размеров их временно поместили в его комнату. Кейн не был рад этому факту, ведь "временно" длится уже больше года.

Рядом с машинками стояли стойки для одежды.

А рядом с диваном был комод для одежды.

Простоватая комната, но Кейн был доволен, ведь это был его уголок в этом доме.

Встав с кровати, Кейн понял, что он уже одет в длинный коричневый плащ, чёрную водолазку, брюки того же цвета и ботинки коричневого цвета в военном стиле. Кейна не смутило такое развитие событий — для него всё казалось естественным.

Открыв дверь, окружение Кейна изменилось. Теперь это был его же дом, но разрушенный, а вокруг был туман. Прихожая, где раньше стоял диван, который они ремонтировали всей семьёй, была разорвана. Ковёр, который с такой радостью купила его мама, лежал в лохмотьях, и его уже нельзя было назвать ничем, кроме мусора. Дом, который они строили всей семьёй, был разрушен: обои разорваны, натяжной потолок лежал на полу, а вся мебель была испорчена.

В гостиной же была только одна целая вещь — фотография семьи Кейна. На фотографии было изображено время, когда они только достроили фасад дома. Они стояли все вместе. От фотографии так веяло семейным теплом.

В руинах разрушенного дома Кейн рассматривал фотографию, пока его не окликнул брат.

Когда Кейн увидел фотографию, он уже понял, что это сон, поэтому не удивился, что его мёртвый старший брат позвал его. Он обернулся и увидел его.

Кожа была синего цвета, голова вся в крови. На ней была видна рана, через которую проглядывал окровавленный череп. Рука была оторвана, а одежда порвана либо в крови. Но, несмотря на это, он всё так же, как и раньше, тепло улыбался своему младшему брату.

— Ты меня звал, братец?

С теплотой произнёс Кейн.

— Даже когда я в таком виде, ты всё ещё можешь с теплотой отвечать мне? Ты всегда был странным.

С такой же семейной теплотой ответил Патрик.

— Это ведь сон. Надо наслаждаться им. Пусть ты и мёртв, я всё равно рад тебя видеть.

— Даже такого?

Делая жест руками, как бы показывая себя, спросил Патрик.

— Даже такого.

С улыбкой ответил Кейн.

Ответ Кейна развеселил Патрика, и он, рассмеявшись, весёлым тоном сказал:

— Мой брат псих, какое горе.

Кейн не возражал против комментария старшего брата и сам тоже с усмешкой ответил:

— И это говорит старший брат, который стал трупом.

Сказал Кейн самым невинным образом, будто спрашивает, есть ли дома сахар.

Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Пусть вокруг была разруха, и их окутывал туман, а их внешний вид был мрачен, между ними царила умиротворённая атмосфера.

Отдышавшись, Кейн спросил то, что его так тревожило:

— Ты плод моего сна или реальный?

— А ты что думаешь?

С ухмылкой спросил Патрик.

— Я не знаю. Сейчас в мире может быть всё что угодно. Ведь вокруг странный туман, который превращает людей в монстров, а для защиты от него мы используем травы и молимся о защите, не зная, кому. Так что я не знаю.

Последние слова Кейн проговорил крайне грустным тоном, но с надеждой, что его брат скажет, что он реальный. Кейн не верил в это, но хотел этого.

— Я не знаю.

С лёгкостью ответил Патрик.

Когда Патрик хотел продолжить, туман стал становиться гуще со страшной скоростью, и Кейн проснулся.

Он открыл глаза и посмотрел в окно. Там, как и ожидалось, не было солнца. Кейн тихо засмеялся. Солнце теперь можно увидеть только во сне. Грязное небо — это всё, что осталось от их мира.

— Что, хороший сон приснился? — с интересом спросил Джин.

— Да, — с улыбкой ответил Кейн.

— Джин?

— Что?

— Как думаешь, мёртвые в этом новом мире могут разговаривать с живыми?

Джин задумался, подбирая слова.

— И да, и нет.

— Что это значит? — воскликнул Кейн.

— Не перебивай, — рявкнул Джин и продолжил объяснять, как учитель, разжёвывающий основы отстающему ученику. — После появления Порчи смерть человека больше не всегда означает растворение его души в духовном мире. Теперь, если у человека была сильная воля или он обладал достаточной мистической силой, он может стать духом и в будущем возродиться. Но это крайне трудоёмкий процесс, и естественные случаи встречаются очень редко. Даже обладая силой и волей, стать духом невероятно сложно — для этого нужны правильные ритуалы, материалы, а главное — выдержать само превращение в духа способны далеко не все.

Услышав объяснения Джина, Кейн вздохнул, достал сигарету и закурил. Он не верил, что это мог быть его брат. Но он так хотел, чтобы это был он… Хоть что-то хорошее могло бы случиться в этом дерьмовом мире.

— Почему ты спросил? Хочешь с кем-то поговорить?

— Нет, просто… Мне приснился мой брат.

— И ты думаешь, это действительно мог быть он?

— Нет. Я не верю в это. Я просто хотел убедиться.

— Это действительно мог быть твой брат, — спокойно сказал Джин.

Слова Джина разорвались в голове Кейна, как бомба. Он не мог осмыслить их. Они были настолько желанными, но в то же время совершенно нереальными.

— Объяснись, — сказал Кейн. Его голос был напряжён. — Если это шутка, то я клянусь своей жизнью, что закопаю тебя так глубоко под землю, чтобы никто больше не нашёл.

— Успокойся, — вздохнул Джин. — Это действительно мог быть твой брат. Но… не полностью он.

На эти слова Кейн поднял бровь в непонимании, давая понять, что ждёт продолжения.

— Остатки духа человека могут быть притянуты теми, у кого с ними были сильные связи. Но это будет не совсем он. Это скорее связка его остаточного духа и твоих воспоминаний о нём. То есть… и он, и не он одновременно.

— Этого достаточно, — коротко бросил Кейн.

После этих слов он замолчал. Молча смотрел в стену, будто там висел шедевр известного художника, и продолжал курить сигарету. Тишина длилась пятнадцать минут, пока Джин не решил поторопить его.

— Хватит думать, пора идти. Ты ведь хотел попасть домой? Сидя тут и глядя в стену, ты туда точно не попадёшь.

Кейн действительно встал и начал собирать вещи. Но в его глазах была пугающая пустота. Собрав всё необходимое, он взял Джина и с силой запустил его о стену. Красная жидкость потекла по стене, окрашивая её в тёмно-красные тона.

Кейн даже не взглянул на результат своих действий. Он вышел из дома и наткнулся на окоченевший труп изверга. Не раздумывая, он достал пистолет и выпустил в него весь барабан, пока револьвер не начал щёлкать. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он спокойно перезарядил оружие и пошёл дальше.

Проходя по пустынным улицам, глядя на разрушенные дома, его выражение становилось всё тяжелее. Это была смесь печали и злости, которую он сам не мог разобрать. Его эмоции больше ему не принадлежали — они просто текли, как река.

Смотря на разрушенный дом, он вспомнил свой. Увидев старый телефон, перед его глазами всплыли времена, когда он сам пользовался похожим. Но, подняв голову в попытке отогнать мысли, ему стало только хуже. Серое небо над головой разбудило его разум, и воспоминания начали оживать.

То, как он ходил в школу, где были проблемы с учёбой. Как поступил в университет и был отчислен. Как тяжело работал мясником, где зимой не было горячей воды, а руки он не чувствовал от холода. Как трудился поваром в забегаловке, спал в ванной с температурой, потому что уйти с работы было нельзя. Как, наконец, устроился на хорошую работу, в которую вложил всего себя, но потерял её из-за войны. А потом, когда война подходила к концу, катастрофа забрала его семью, друзей, всё, что было ему дорого.

Не в силах избавиться от этих мыслей, он задал один печальный вопрос:

— Почему жить так тяжело?

Кейн усмехнулся, глядя в пустоту. Никто не мог ответить на его вопрос. Он сам мог бы придумать сотню слов, чтобы утешить себя, но сейчас он не жаждал ответа. Всё, чего он хотел, — выплеснуть боль, злость, которую копил все эти годы.

Пройдя ещё несколько улиц, Кейн наконец пришёл в себя. Его цель была проста — добраться домой. И он сосредоточился на этом.

Дойдя до границы пригорода и леса, он увидел старый порванный рюкзак с лежащей в нём банкой.

— Выпустил пар? — раздался знакомый голос.

— Не совсем, но мне уже лучше, — ответил Кейн.

— А ты как, не обиделся, что я бросил тебя в стену? — спросил Кейн с лёгкой вежливостью, которой не хватало искренности.

— Это доставляет мне лёгкие неудобства. Прошу, больше так не делай.

— Понял, — коротко ответил Кейн и отправился дальше.