Глава 0 — Дневник

Боевые действия близь города Гданьск. 1000 солдат, Республики, против 3000 армии Империи. 24 января 1935 года. Линия фронта. Запись 1.

Даже и не знаю, как до этого дошло то того, что я завёл дневник. Вроде, вот вчера, просто сидел со своей семьёй у камина, держа в руке кружку чая. Помню, как, сестра, вместе с братом весело играли у ёлки. А да, это же был канун нового года. Как же мне было хорошо и весело, особенно, когда мама, мама, а когда я в последний раз, видел маму, что я в последний раз сказал, попрощался ли я с ней, обнял, прижав к себе, словно, что то настолько дорогое, что даже не могу описать это словами. А брат, сестра, что я сказал им, сколько времени я с ними провёл, что я, как старший брат, дал им. Я не помню теперь, теперь, я не помню ничего, только те моменты, что навсегда отпечатались у меня в моём пустом, словно ведре, сознании. Почему, именно сейчас, в месте, где погибают люди, где нет места этим воспоминаниям, я всё время, постоянно, с такой болью в груди, что не отпускает до самой ночи, вспоминаю о доме, родных - это боль? Не простая боль, как физическая, к ней привыкаешь, по крайней мере, здесь, ты должен, просто обязан, ради своего выживания - привыкнуть к ней, иначе ты просто сойдёшь с ума. А с сумасшедшими, здесь не церемонятся, их сразу же отправляют в штурмы, по крайней мере, тех, кто может двигаться и держать оружие и прикрываясь ими, словно живыми щитами идти на штурм.

Совсем отвлёкся, просто это ни как не выходило у меня из головы, мне хотелось поделиться этим с кем то, поделиться тем, что меня беспокоит, что я совершенно не понимаю, эту бесчеловечность, эту одержимость командира убить не врагов, а нас, он как будто хочет, как будто всем своим нутром желает нашей смерти, но самой главной причиной, является закон о "Молчании". Никто, абсолютно никто, включая офицеров, не имеет право осуждать и комментировать действия командования. В первый день, как его ввели, нас построили шеренгой, позади наших позиций, вышел мужчина с офицерскими погонами, усатый, короткостриженый, я успел заметить это, пока он не надел фуражку, роста, примерно метр 75, с характерным для него пузом с размером с шину для автомобиля, хотя возможно я и преувеличиваю, но мне именно так и показалось, лицо его было злым, хотя оно и было расслабленным, даже в таком состоянии, морщины на его лице, как бы говорили мне, об его характере, злой человек. Он был мне отвратителен, с самого его появления, не из-за его лица, не из-за его пуза, а из-за его погон, потому что были они - офицерскими. Тоже самое я чувствовал и в глазах своих товарищей, каждый их них смотрел с такой озлобленностью на этого колобка. А в руках, словно сжимая губку, для того, чтобы полностью осушить её, со звериной хваткой сжимали в руках свои винтовки. Я чувствовал, нечто общее, нечто, что связывало нас, этого чувства никогда не было. На поле боя, ты понимаешь, что всем абсолютно всё равно на тебя, сколько бы вы не дружили, сколько бы вы не общались, делились пищей или жизненными историями, у всех была только одна мысль - выжить. А стоя здесь, возле своих товарищей, именно в этот момент, мне так сильно хотелось их так назвать. А теперь, как я дума и чувствовал, нас что то связывало, мне кажется он тоже это чувствовали. Но мои раздумья прервал офицер: "Товарищи, все мы знаем, что для нашей великой и непобедимой родины, настали тяжёлые времена. Но даже так, не забывайте кому вы обязаны, кто взрастил вас, кто дал вам кров и пищу. Вы все дети родины, вы в неоплатном долгу перед ней. Вы, братья, связанные узами патриотизма и любви к своему отечеству. Но кто то из братьев, ка это всегда бывает - зазнаётся. Начинает считать себя во всём правым и не видит, что он делает и как он вредит своей матери, оскорбляет её, унижает. Вот и в нашем случае. Выведите этих грешников!". После этих слов, люди, судя по их повязкам на руках, из военной полиции, вывели 3-х людей в форме, но форма была изодранной, вся в крови и даже, как только они появились я уловил запах фекалий и блевотины. Их довели до командира, после чего поставили на колени. И этот мелкий бочонок заговорил: "Они, те люди, что оскорбили нашу общую мать, они опозорили её своими грешными мыслями и языками, они виновники того, что наша родина-мать страдает. Они посмели сомневаться в её действиях, посмели оскорбить сына её генерала, сказав, что священная война это вздор и что мы проиграем. Но когда это наша мать проигрывала, она дала нам жизнь и призвала нас к помощи, сразить грешников, что посмели позариться на неё. И мы как верные сыны, обязаны откликнуться на её зов. А все те кто проигнорировал, все те, кто решил предать нашу мать - должны быть мертвы. Они не заслуживают ни капли сострадания, они не люди, просто тупые свиньи, забывшие о своей человечности. Ведь, помните, чему нас учили в школах, отличие человека от животного - это любовь к своей родине и её наличие. Так что придадим же их суду божьему." В этот момент, все закричали, я был в некотором ступоре, как, люди до этого момента ненавидящие этого мелкого чёрта, стали зверьми, что орут и желают искромсать, расчленить и сжечь, не понятно каких-то ребят. А ведь действительно, кто они, что они такого сделали и почему я, должен их ненавидеть и желать смерти, почему? Потому что они не нравятся моей родине, потому что они её обидели, а что вообще, родина? То чувство единения, будто стёрлось за секунды, с открытыми ртами, эти, не побоюсь этого сравнения, животные кричали о смерти, оскорбляли этих ребят, а по середине всего этого мусора стоял я и думал, а что они такого сделали?

"Тише, тише мои любимые товарищи" - проговорил колобок - "Я знаю, что вы ненавидите их и ждёте их справедливого наказания, успокойтесь, я дам его вам. Приготовится!" - отдал команду колобок, после чего я опешил. Я увидел их, в противогазах, чёрном пальто и с перчатками их кожи, в руках несущих винтовки - расстрельную команду. Их боялся не только я, но и мои товарищи видимо тоже, по крайней мере я сделал такой вывод, из за того, что как только они появились, все затихли. Ведь все их боялись, с их появлением, пропадали люди, деревни пустели. И по этому и я стоял, как вкопанный, их вид, вселял в меня ужас, ужас, такой же, какой заяц испытывает перед хищником, мне хотелось бежать, скрыться, зарыться в землю и не вылезать. Но я стоял, ведь если я сделаю хоть шаг, то нарушу устав и они заберут меня.

Они направились к тем ребятам, встали за их спины. Для меня было, совсем не понятно, почему они молчат, почему не пытаются убежать или хотя бы вымолить себе прощение, а потом я понял. Я, мельком увидел глаза одного из ребят. Они были пустыми, не просто пустыми, а бездонными. Словно смотришь в море и проваливаешься в него, только обычно море представляется нам спокойным, синим, с летающими над ним чайками. А здесь иначе, оно словно стало серым, безжизненным или по крайней мере, когда жизнь, хоть на секунду пыталась зародиться, она сразу же погибала. Они были сломлены. В них не осталось ничего т самих себя. Их воспоминания, чувства, не осталось ничего, кроме бесконечной тоски и пустоты. А как же их родны, как же их воспоминания, что с ними, вдруг меня тоже это ждёт, я ощутил страх, не тот страх, который я ощутил, в момент, когда увидел расстрельную команду. Это был, человеческий страх, страх перед иллюзией опасности, она меня даже не касалась, но я всё равно боялся её. Мои очередные размышления были перебиты офицером, что с особой агрессией приказал - "Мы, все здесь присутствующие, знаем, что вы наделали, вы предали нашу родину, вы отвернулись от нашей матери. По этому мы вас ненавидим. Так ведь? Мы вас непереносим, вы просто отбросы, животные. Расстрелять! Во имя родины и бога.". После чего послышались 3 выстрела. Все позабыв о страхе, начали ликовать, ни один, абсолютно никто, не подумал, а что они сделали, почему я должен их ненавидеть? Мне, грустно. Спустя пару дней, все позабыли об этом инциденте. И тут ко мне опять, в голову начали лесть мысли, а про меня, про меня тоже так просто забудут, ну был и сдох, а мама, брат, сестра, они хоть узнают, а помнят ли они вообще обо мне? Мне опять стало страшно, мне страшно не из за возможности умереть, мне страшно из за того, что меня все забудут, словно, действительно о каком то животном, о скоте. Скорее всего я и начал вести этот дневник, потому что боюсь. Надеюсь, после моей смерти, его кто ни будь найдёт. Спасибо, что прочитал, эту запись, это была моя первая и видимо последняя запись. Ведь