ongoing
Существует ли предел у падения? И существует ли граница у прощения? Мир, каким его знают смертные, есть лишь отблеск на поверхности бездны — вечный полдень, искусно подделанный под куполом забытого неба. Но каждая ложь имеет свой срок годности. Трещины пошли по хрустальным сводам, и в них просачивается иной свет — холодный, безжалостный, не знающий имён.В эпицентре грядущего распада стоит юноша, не ведающий, что сон его — не сон, но память. Что боль его — не недуг, но эхо древней казни. Что в тихом биении его сердца зашифрован приговор всему сущему.Вокруг него смыкается круг из тех, кого история отринула, но не смогла уничтожить. Хранители последних истин, пленники вечных долгов, свидетели грядущих катастроф. И среди них — тень в обличье света. Существо, для которого предательство есть высшая форма искусства, а падение мира — единственная достойная зрелища пьеса.Имя апокалипсису — Эмпирей. Это не вторжение. Это — возвращение к истоку. Стирание неудавшегося черновика мироздания. И единственный, кто может что-то изменить, даже не подозревает, что в его руках — не только ключ от всех дверей, но и перо, способное поставить точку в Книге Бытия.Здесь не будет сражений армий. Здесь решается судьба самой возможности существования. Выстоять — значит совершить чудо. Пасть — значит подтвердить страшную истину о том, что мир и впрямь был ошибкой.Грядёт Эмпирей. Последняя глава. Или чистая страница.
Подробнее...
